31/03/2026
https://www.facebook.com/share/1CA3CvCEZz/?mibextid=wwXIfr
Добрый день. Меня зовут Марина, мы с сыном Эваном живем в Польше. Хочу поделиться нашей историей, нашим путем и теми изменениями, которые происходили с Эваном шаг за шагом.
Наша семья уже не впервые проходит этот непростой путь. Еще в 2012 году мы впервые обратились к профессору со старшим сыном. Поэтому, когда у младшего сына Эвана начали появляться похожие трудности, для меня это было особенно тяжело эмоционально. С одной стороны, было страшно снова переживать все это, а с другой — уже был опыт, который не давал опустить руки.
До определенного момента Эван развивался как обычный ребенок: рос, был живым, активным, смотрел в глаза, реагировал на имя, развивался по возрасту. Он сидел, ходил, осваивал все основные навыки вовремя. Но примерно после полутора лет его состояние начало меняться. Постепенно он как будто начал угасать: пропала реакция на имя, стало хуже понимание обращенной речи, исчезло стремление к контакту, появились истерики, раздражительность, агрессия, выраженные стимы, сенсорная гиперчувствительность. Он мог очень долго кружиться, сначала стоя, потом сидя на полу, играть только сам с собой, крутить колеса у машинок, выстраивать предметы по своей схеме и очень болезненно реагировать, если кто-то вмешивался в эту игру. Речь отсутствовала, указательного жеста не было, зрительный контакт был минимальным или нестабильным.
Когда Эван был еще совсем маленьким, нам поставили диагноз детский аутизм. Это было в период пандемии, и сам подход к диагностике оставил у меня много вопросов. Никакого лечения нам, по сути, не назначили, только коррекционные занятия. Позже Эван пошел в специальную группу детского сада. Сад дал свою пользу: лучше организовал ребенка, укрепил режим, помог с формированием некоторых бытовых навыков. Но при этом сохранялось очень много сложностей — тяжелое поведение, слабый контакт, агрессия, отсутствие речи, непонимание обращенной речи.
К профессору мы обратились в сентябре 2023 года, когда Эвану было 4 года и 3 месяца. На тот момент у нас была очень тяжелая исходная картина: полное отсутствие речи, отсутствие указательного жеста, отсутствие зрительного контакта, почти нулевая реакция на имя, непонимание обращенной речи и просьб, отсутствие подражания действиям, звукам и эмоциям, отсутствие логического и причинно-следственного мышления, незнание частей тела, цветов, слабые навыки самообслуживания, избирательность в еде, сенсорная гиперчувствительность, истерики по любому поводу, иногда настолько сильные, что доходило до рвоты, укусы, агрессия и практически полная замкнутость в своем мире.
Первые изменения мы увидели очень быстро, буквально в первые дни. Уже примерно на третий день Эван стал заметно спокойнее. Он начал лучше реагировать на мои просьбы — принести, подать, подойти. Если раньше любая смена маршрута, ожидание или невозможность получить желаемое вызывали сильнейший крик и истерику, то после начала лечения стало легче его переключать, успокаивать, договариваться с ним.
Где-то к 7–10 дню он начал заметно лучше откликаться на свое имя, в том числе когда его звали не только близкие, но и посторонние люди. Появился осознанный указательный жест. На вопрос «да» или «нет» он начал иногда отвечать соответствующим движением головы. Это были небольшие шаги, но для нас они были огромными.
После первого этапа также стали заметны изменения в поведении вне дома. С ним стало реальнее выйти в город, зайти в магазин, поехать в общественном транспорте. Появилась возможность объяснить, что мы идем не к первой попавшейся остановке, а к нужной, едем не на любой автобус, а на конкретный. Раньше такие ситуации заканчивались бы криком на всю улицу, а тут уже стало возможно договариваться.
После возвращения домой садик тоже отметил изменения. Воспитатели обратили внимание, что Эван стал спокойнее, усидчивее на занятиях, у него появилось больше звуков, больше эмоций, больше включенности в то, что происходит вокруг. Именно после первого этапа стал налаживаться его контакт со средним братом. Раньше Эван его практически игнорировал, а из-за криков и тяжелых реакций средний сын сам избегал взаимодействия. Позже они начали играть вместе, а атмосфера между детьми в семье стала заметно теплее.
Примерно через месяц после первого этапа Эван начал повторять звуки и действия. До этого у него практически отсутствовало понимание самой задачи «повтори». Для нас это был один из ключевых сдвигов, потому что именно с подражания во многом начинается движение к речи.
Второй этап дал следующий заметный скачок. Ушло кружение сидя на полу, которое раньше было очень выраженным. Эван стал больше интересоваться другими детьми, начал проявлять заинтересованность в совместной игре, стал лучше выдерживать занятия. Улучшились концентрация и усидчивость. Появилось больше живости в поведении: он начал хулиганить, строить глазки, эмоционально включаться в происходящее, а это для нас было признаком того, что ребенок постепенно выходит из своей закрытости и становится более социальным.
К этому времени уже стало заметно, что с ним можно договариваться намного лучше, чем раньше. Уменьшились истерики, он перестал раздеваться во время эмоциональных срывов, что раньше бывало даже на улице. Стало больше понимания обращенной речи и реакции на просьбы.
Перед третьим этапом я впервые услышала от Эвана долгожданное слово «мама». Для меня это был один из самых сильных и трогательных моментов за весь наш путь.
После третьего этапа появилось еще больше изменений в эмоциональной и познавательной сфере. Эван начал лучше реагировать на эмоции других людей: мог подхватывать смех, проявлять жалость, если кто-то плачет. У него стало лучше формироваться понимание ассоциативного ряда. Он стал заметно больше стараться, когда его просили повторить слово. Появилось больше попыток речевого подражания.
На этом этапе он выучил алфавит, стал знать цифры до 10, мог показывать их вразброс, распознавать буквы и находить нужную букву в слове. Появился интерес к обучающим заданиям. Если раньше многие вещи были недоступны вообще, то теперь становилось видно, что он способен учиться и усваивать материал.
Также изменилось его отношение к бытовым звукам. Например, раньше он тяжело реагировал на шум кухонной техники, а позже стал не только спокойнее переносить эти звуки, но и приходить помогать, когда слышал, что работает миксер или мясорубка. Это был хороший показатель снижения сенсорной перегрузки и роста бытовой включенности.
На четвертый этап мы приехали уже с первыми заученными фразами. Возможно, для кого-то со стороны они могли показаться простыми или нечеткими, но для нас это был огромный прогресс. Во время этого этапа появилось несколько новых слов, расширился словарный запас, улучшилось понимание вопросов.
Он начал кивать в ответ на простые вопросы, например о погоде, тогда как раньше мог полностью их игнорировать. Впервые встал на самокат. Попробовал новые продукты, в том числе грушу. Начал лучше замечать происходящее вокруг и комментировать его. Например, увидев спящую женщину в автобусе, сказал, что она спит. Если раньше машины для него были просто «брум-брум», то позже это уже стало более осмысленным обозначением — что машина едет. Мы начали читать по слогам короткие слова.
Также он сам считал до 10. У него даже появилась своя маленькая хитрость: во время одной из процедур я просила его посчитать, и только после этого можно было снять маску. Со временем он быстро понял этот порядок и начинал считать сразу, как только маску надевали, чтобы поскорее ее снять. Для нас это был не просто забавный эпизод, а показатель понимания последовательности действий и причинно-следственной связи.
После пятого этапа речь продолжила развиваться. Началась так называемая «попугайчая речь», увеличился словарный запас, стали чаще появляться слова и короткие фразы. Один из самых памятных моментов был, когда в холле возле аквариума Эван подошел ко мне и сказал: «Мама, рыба плывет». Пусть не все было идеально четко, но для нас это был настоящий прорыв.
Постепенно стала появляться уже не только повторная, но и более осмысленная речь. В садике вместо невербальной коммуникации начали возникать слова, просьбы, обращения. Он стал лучше отвечать на простые вопросы, если раньше у него на все было только «нет», то сейчас уже появился и положительный ответ. Продолжает развиваться понимание речи, самообслуживание, выполнение просьб, способность доводить задания до конца, даже если что-то не получается.
Сейчас Эван знает цифры, в том числе на польском и английском, знает буквы, пытается читать. Избирательность в еде еще сохраняется, но уже не в той степени, как раньше: он может попробовать новый продукт, взять его в руку, понюхать, согласиться на знакомство с новой едой. Для нас это тоже важное движение вперед. На пятом этапе мы были год назад, в апреле 2025.
На сегодняшний день ситуацию с Эваном я могу назвать стабильной, и именно на этом стабильном фоне мы видим устойчивые улучшения. Он продолжает приобретать новые навыки, развивается речь, становится лучше контакт с окружающими, больше понимания, больше включенности, больше осознанности в поведении.
Мы прошли обследование слуха, которое исключило какие-либо проблемы. Для нас это было важным моментом, потому что стало понятно: дело не в слухе. Скорее всего, состояние ребенка связано с генетикой.
Сейчас Эван стал очень контактным. В садике он уже не просто адаптировался, а фактически стал лидером группы. Остальные дети к нему тянутся, хотят с ним взаимодействовать, ищут его внимания. Из-за того, что Эван высокий для своего возраста, дети часто просят его помочь, когда нужно достать что-то с верхней полки, и он просто с нетерпением ждет, когда к нему обратятся с такой просьбой. Для него это очень важно: он чувствует себя нужным, значимым, полезным. И для нас это особенно ценно, потому что еще совсем недавно он был ребенком, который был закрыт в себе и почти не вступал в контакт с окружающими.
Сейчас он лучше взаимодействует не только с детьми, но и со взрослыми. Появилось больше инициативы, больше отклика, больше интереса к совместной деятельности. Он стал намного лучше понимать обращенную речь, чаще использовать слова в повседневной жизни, проявлять эмпатию, замечать эмоции других, реагировать на них.
Отдельно хочу отметить и еще один важный фактор улучшений — атмосферу внутри семьи. Со временем у нас стало больше взаимопонимания, терпения, поддержки друг к другу. Улучшились отношения внутри семьи, и я искренне считаю, что это тоже очень повлияло на состояние Эвана. Когда дома стало больше спокойствия, согласия и тепла, ребенок тоже начал больше раскрываться.
В школу в этом году Эван еще не идет, потому что нам все еще есть над чем работать. Мы не хотим торопить события. Сейчас для нас важнее еще укрепить речь, понимание, коммуникацию, эмоциональную устойчивость и бытовые навыки, чтобы в школу он пошел более подготовленным.
На сегодня могу сказать, что изменения есть, и они реальные. Эван стал более спокойным, более осознанным, более контактным. У него развивается речь, появляются новые слова и навыки, улучшается понимание, поведение, взаимодействие с детьми и взрослыми. А главное — он все больше включается в жизнь вокруг себя.
Я вижу его усилия, его старание, его рост. И я знаю, что впереди у нас еще есть работа, но также есть и самое главное — результат, движение вперед и вера в то, что все это не зря. Отдельно спасибо персоналу клиники и лично Вагифу Мамедовичу. Планируем нашу слудующую поездку
